в тюбетейко

Пятнадцать лет с Толкином.

Несколько бессвязных рассуждений и воспоминаний.
Переписанная прошлогодняя статья.


Мне захотелось рассказать о том, как я стал толкинистом.
Впрочем, что такое "толкинист" и подхожу ли я под это определение?
Большинство в России к великому сожалению полагают, что все толкинисты это странные люди в самодельных кольчугах с деревянными (и не только) мечами. Люди, которые убегают от реального мира и живут в мире, придуманном Оксфордским профессором Дж. Р. Р. Толкином. Их называют «эскаписты», о них в основном пишут в прессе, когда речь заходит о толкинистах. В среде «ролевиков» – людей, чей досуг составляют «ролевые игры», таких людей называют «дивные» и относятся к ним в пределах от лёгкой иронии до... Впрочем, позвольте привести несколько цитат. Вот как описывал представительницу «дивных» покойный ныне Алексей Свиридов. Человек весьма незаурядный, писатель и поэт, он в 2000-2001 году издавал еженедельный листок «Твёрдая копия» о ролевом движении. Распродав на Эгладоре (Нескучный Сад в Москве, позже поименованный толкинистами в Поганище из-за обитавших там дивных и гопников) тираж, он пару номеров вывешивал на деревьях:
«… повесил, я значиться, газетку. Стою рядом, просветленный - мало ли, кто чем заинтересуется, а я тут как тут, чем могу помогу. Подходит походочкой ветровлекомой девочка вида дивноэльфийского, становится напротив и вместо того, чтобы читать, с обезоруживающей детской непосредственностью начитает пальчиком поддевать бумагу с явным желанием свежеповешенную газетку содрать. Я даже офигел поначалу, потом спрашиваю: дитя, мол, а зачем ты это делаешь? Если претензии какие - так вот он я, издатель, мне выскажи! А дитя посмотрело на меня глазками "как у котенка - голубенькими и пустенькими" (с) Бр.Стругацкие, ничего не сказало, и сделало удивленное лицо - "Я? Я оказывается что-то делаю? Действительно, зачем?". И ничего не сказав, поплыло все так же волею ветров куда-то дальше в бурление тусовки»[1. http://www.kulichki.com/tolkien/esgaroth/alexey_swiridov.chat.ru/TKD.html] .
А вот несколько цитат из замечательной работы К. В. Асмолова «О Толкине, толкинизме и толкинутых»: «…появилось несметное количество Гэндальфов, Арагорнов, Фродо и Леголасов обоих полов, причем отождествление себя с легендарным героем могло дойти до того, что у вообразившей себя эльфийским богатырем двадцатилетней девушки нарушился менструальный цикл… Среди ушедших в Толкина с головой оказалось слишком много людей с нездоровой психикой или просто ищущих своего рода наркотического забытья в придуманном ими мире. Не умея, а главное - не желая, приспособиться к миру, они нашли систему, в которой их недостатки тусовка считает достоинствами. Психованность и истеричность рассматриваются как признак вы-сокой натуры или магического таланта. Намеренная аутированность и раскатывание в городском транспорте в синем плаще, доспехе из консервных банок и торчащими во все стороны деревянными мечами оцениваются как нонконформизм или глубокое постижение эльфийского духа. …"дивные", с их полной неспособностью отличить виртуальный мир от мира настоящего, а также неумением и нежеланием использовать свои накопле-ния в одном мире для совершенствования в другом, при появлении на игровом полигоне часто оказывались просто социально опасными». Автор пишет про такого толканутого: «ради победы на игре он готов идти на любые, в том числе "неигровые" подлости или кидаться на штурм вражеской крепости с настоящим топором в руках. "Дивных" не … много, но они … очень заметны и, безусловно, сформировали определенное негативное отношение к толкинизму вообще, в том числе и в средствах массовой информации, ибо активнее других шли на контакт с прессой, пытаясь "накачать" ее своими идеями»[2. http://www.kulichki.com/tolkien/arhiv/fandom/makavity.shtml].
На бескрайних просторах Интернета, на всевозможных форумах, обитает немалое число людей, при-думывающие себе необычные эльфийские или с притензией на эльфийскость имена, которые на полном серьё-зе считают себя эльфами, гномами и другими существами (они так и обращаются друг к другу: существа). С одним пареньком, весьма неглупым, я вел несколько лет назад длительную переписку. Он совершенно серьёзно считал себя нуменорцем… Помнится, по результатам последней Российской переписи в России проживает не-малое число эльфов, дварфов и дунэдайн. Воистину:
От Гендальфов тесно в трамваях
От Гендальфов тесно в тролейбусах!
[3. А. Свиридов. Песенка про Гендальфов].
Как сказала Н. Л. Трауберг: «Если бы он <Толкин>"увидел наши игры", он бы, наверное, заболел»[4. Н. Л. Трауберг. Невидимая кошка. Сборник статей. М. Летний Сад, 2006. Отрывок: «В конце тысячелетия. 2 Показания очевидца». Цит. по: «Палантир» № 54, стр. 25].
Но есть помимо этих людей те, кто научно изучает творческое наследие профессора. Это филологи, лингвисты, переводчики, специалисты по древнеанглийскому, древнеисландскому и языкам, древнеанглийской и скандинавской культурам. Трудами этих людей переводятся на русский язык малоизвестные широкому чита-телю произведения Профессора, пишутся серьёзные работы по его книгам. Наверное, именно только таких лю-дей и можно с правом назвать толкинистами (по аналогии, например, с пушкинистами). Правда, иногда изуче-ние Толкиновского наследия приобретает, скорее, курьёзный оттенок. Художественные произведения Толкина начинают читать, например, как учебники по экономике, что приводит самих же горе-исследователей в недо-умение: «Сведения о торговых связях эльфов в «Хоббите» и «Властелине Колец» … слишком сильно противо-речат друг другу, и пока непонятно, как можно примирить их в рамках единой модели» - растерянно пишет например один такой «исследователь» и добавляет с обезоруживающей непосредственностью: «…Вынужден указать тот печальный факт, что экономической информации в текстах Толкина до обидного мало…»[5. Палантир № 55 стр. 26]. Право, не знаешь: плакать или смеяться, когда читаешь подобное…
Есть толкинисты, которые решили, что Профессор либо написал слишком мало, либо вообще всё пере-путал и дело было совсем не так. Как грибы (порой просто несъедобные а порой и ядовитые) произрастают «фанфики»: толкинистское, с позволения сказать, творчество о Средьземелье. Впрочем, явление фанфика от-нюдь не принадлежит только толкинистам. У любителей Гарри Поттера этого добра не меньше.
Бывает, что среди этой растительности вдруг произростёт что-нибудь съедобное. Но это скорее исклю-чение. Причем талантливость, увы, не является гарантом съедобности. Иной раз появляються безусловно та-лантливые, но чудовищные вещи. Такова, например Черная Книга Арды. Это не что иное, как Сильмариллион вверх тормашками. История рассказанная с противоположных позиций.
Н. Л. Трауберг так пишет обо всём этом: «Одни увидели в ней <книге «Властелин Колец»> апологию смешных и слабых, победу бессильных, полный запрет на мирские средства, воплощённые в кольце. Другие, словно конь в книге Иова, стали издавать воинственные звуки...
…Тем, кто склонялся к воинственности, хотелось уничтожить Голлума, подразумевая, конечно, что мы-то в него никогда не превратились. … многие и сейчас не понимают, зачем щадить такую мерзкую тварь.
…Обрадовавшись невзрослому миру, который нужен очень многим, в них стали вкладывать или из них стали вычитывать элементы совсем другого мира - беспощадное деление на плохих и хороших, упоение собой и "своими", взвинченную мистику. Естественно, если так читать, ломается какой-то винтик и "хороши-ми" с легкостью становятся бывшие "плохие"...
…Трудно передать, как жаль неприкаянных и незрелых людей, использующих так нелепо мудрую и неправдоподобно милостивую книгу»[6. Н. Л. Трауберг. Невидимая кошка. Сборник статей. М. Летний Сад, 2006. Отрывок: «В конце тысячелетия. 2 Показания очевидца». Цит. по: «Палантир» № 54, стр. 26.].
Разумеется, все эти группы не так таблично-чётко выражены. В жизни всё это гораздо сложнее. Но ос-новные вешки, думаю, я всё же обозначил.
И, боюсь, что ни к одной из указанных мною групп я никогда не принадлежал и не принадлежу.
Получается, что никакой я не толкинист? Если считать толкинистами только людей, принадлежащих к перечисленным группам, то выходит, что так. Но, как писал Доминик Бартелеми - любитель происходит от слова любить. И мне кажется, что толкинист, это прежде всего человек любящий Толкина, пускай он всего лишь любитель. И ещё мне кажется, что не владея английским, как я, и читая Толкина только в переводе мож-но быть толкинистом, в достаточной степени владеющим культурной базой, необходимой для понимания его творчества. Ведь и Старшая Эдда и «Беовульф» и «Сэр Гавейн» [7. «Сэр Гавейн» вышел, правда, совсем недавно и крошечным тиражом.] и исландские саги давно существуют в замеча-тельных русских переводах. Не говоря уже о «Калевале». Не так давно вышло фундаментальное исследование по Толкину – Т. Шипи «Дорога в Средьземелье». [8. О том, как наиболее адекватно перевести термин Middle Earth – Средиземье, Средьземелье, Среднеземье, толкинисты спорят до сих пор. Наиболее распространён термин Средиземье, но, как справедливо отмечала Мария Каменкович, он ассоциируется скорее со средиземноморьем, а средиземноморская культура никак не связана с миром Толкина]. Даст Бог, выйдет самая лучшая, по мнению Натальи Леонидовны Трауберг, книга о Толкине «Тайное пламя» С. Колдекотта. К тому же Толкиновские «История Средиземья», «Неоконченные Предания», «Чудовища и критики» вышли в замечательных переводах, созданных целой группой переводчиков-толкинистов. А среди официальных девяти переводов «Властелина Колец» [9. т. е. тех, которые были напечатаны. А какое бесчисленное количество их ещё бродит по просторам Интернета…] есть прекрасный перевод М. Каменкович и В. Каррика с подробнейшими комментариями. Так, что, полагаю, толкинистом можно быть и без английского языка. Правда, думаю, толкинисты-учёные со мной вряд ли согласится. Ну да и ладно.
Когда и как всё это со мной началось?
С творчеством Толкина я познакомился ровно пятнадцать лет назад (написано весной 2007). Стояла прекрасная ласковая весна 1992 года. Прошло всего лишь несколько месяцев, как я пришел из рядов нашей доблестной армии. Служил я в одном московском храме алтарником и наслаждался свободой. Я был гол как сокол, не семьи ни забот, поэтому экономические эксперименты Гайдара и бандитская стрельба никак меня не затрагивали. Сознание того, что можно идти куда хочешь, да к тому же не в ногу и не отдавать чести никому из офицеров, встречавшихся мне на пути, в какие бы погоны они не были обряжены, наполняло мою душу пьянящим чувством свободы. Я встречался с друзьями, смеялся и радовался жизни. Именно тогда в переходе на станции метро «Боровицкая» на книжном лотке я увидел книжку большого формата с матерчатой обложки которой на меня смотрел некий симпатичный толстяк, ужасно напоминающий актёра Е. Леонова [10. Как я совсем недавно для себя выяснил, художник М. Беломлинский, когда создавал свои замечательные ил-люстрации к «Хоббиту» имел в виду именно Леонова. Об этом вы можете прочитать в его интервью: http://www.kulichki.com/tolkien/podshivka/060112.htm] с волосаты-ми ногами, над которым кружил ещё более симпатичный дракон. Автор книги был некий Джон Рональд Руэл Толкин [11. Хочу вслед за М. Каменкович подчеркнуть, что писателя зовут Толкин! ТОЛКИН, а никакой не Толкиен! О том, как звучит его фамилия, Толкин сам писал не раз в своих письмах. Если же кто-то считает, что нужно, невзирая на мнение хозяина фамилии, Tolkien буквально, читать как Толкиен, то тогда логично будет другого писателя называть Шакеспеар]. Книга называлась «Хоббит. Туда и обратно». Перевод Н. Рахмановой. Я сразу вспомнил, как в свое время один мой знакомый году ещё так в 87-м рассказывал мне, что он читает книжку про неких хоббитов (до-гадываюсь, что, скорее всего, это были «Хранители» Кистямура). И что эти самые хоббиты ужасно смешные и вообще всё это очень интересно. Тогда я не обратил на его слова никакого внимания. Но теперь, увидев этого самого «Хоббита», я заинтересовался. Иллюстрации М. Беломлинского совершенно очаровали меня. После, очень долгое время я не мог себе представить героев Толкина иными, нежели их изобразил художник.
И вот так случилось, что, только купив книжку, и придя домой, я понял, что заболел. Нет, нет, не Тол-кином. Просто простыл. Но нет худа без добра. Теперь я знаю, как надо читать «Хоббита». В уютной постели, попивая чай с бабушкиным малиновым вареньем. Только так и ни как иначе! Потому что, начав читать, я уже не мог оторваться и заниматься чем бы то ни было, и чем дальше я читал, тем больше я нуждался в уюте и ма-линовом варенье. Ну, вы меня понимаете, как говаривал Сэм Гэмджи. Сказка влюбила в себя по уши. Я мог перечитывать её без конца, стихи из неё я знал почти наизусть и придумал к ним разные простенькие мелодии. Я рассказывал своим друзьям о замечательной новой книжке, которую прочитал и давал им её читать, думая, что и они сами тут же влюбятся в неё [12. Теперь, кстати, несколько жалею об этом, потому, что, во-первых, ни кто так и не влюбился, а во-вторых, я понял, что люди не умеют бережно обращаться с чужими книгами. И теперь, она стоит у меня на почетном месте, изрядно потрёпанная, но по-прежнему, и даже ещё больше, любимая]. В конце книги сообщалось, что, оказывается, эта сказка является всего лишь предысторией к большой книге, которая называется «Властелин Колец». Узнав, что она существует в русском переводе, я рьяно принялся за её поиски. Так я стал обладателем Кистямуровских [13. Слово означает, что переводчиками являются КИСТЯковский и МУРавьёв. Кроме этого существует ещё пе-ревод Григру – ГРИгорьевой и ГРУшецкого. Оба совершенно ужасны, каждый на свой лад] «Хранителей». Заклятье Кольца и рисунок с изображением всех Колец со стрелками и пометками, что эти вот кольца – эльфам, эти – гномам, эти – людям, а самое огромное – Властелину Мордора казалось обещали продолжение волшебства. Однако этого не произошло. Во-первых, там оказались совершенно другие имена и названия, нежели были в переводе Рахмановой. Не было ни милого сердцу Бэггинса, ни пакостных Саквиллей, ни уютного Риве-делла. Вместо этого были совершенно чуждые Торбинс, Лякошели и Раздол. Меня как будто обманули. Были там совершенно неуместные «брендизайки», «брендискоки», какие-то «заскочья» и прочая белиберда. Как по-том я узнал, господин Кистяковский на пару с Муравьёвым решили, что хоббиты это человеко-кролики (HОmo-raBBIT-). Действительно, и в «Хоббите» и во «Властелине Колец» некоторые герои сравнивают хобби-тов с кроликами. Да и живут те в норах… Но сам Толкин такую связь постоянно отрицал в своих письмах. Да только, видать, переводчики лучше автора знают генезис хоббитов…
Во-вторых, не только странная, кроличья топонимика и русско-народные Светозары и Всеславуры, аб-солютно неуместные в английской книге, оттолкнули меня. Меня озадачили размеры сказки. То, что «Хоббит» – сказка, не вызывало у меня ни малейших сомнений. То, что меня в ней очаровало, это, то, что сказка была для всех возрастов. Её можно было читать и детям, но не зазорно было почитать и взрослым. Всё мне было понят-но, я принял, так сказать, условия игры автора. Я знал, что меня хотят развлечь, а сам я желал развлечься. Я понятия не имел тогда ни о «Старшей Эдде», из которой были взяты имена гномов и Гэндальфа, ни о том, что, мельком упомянутый Гондолин и некоторые другие «мелочи» уже существовали у автора в сложном, разветв-лённом легендариуме, называемом автором «Сильмариллион». Всё это было мне не интересно. Ненавязчивые намёки на древние легенды лишь создавали ощущение «глубины». И это было здорово! Но и вполне достаточ-но. Мне думалось, что сказка не может и не должна быть серьёзной литературой. Так, почитал, поразвлекался, да и забросил в угол. Надо и взрослыми делами позаниматься. А тут – большая книга. Не сказка, а сказище! И это только первая часть! И их ещё две! Всё это меня несколько озадачило. Так серьёзно играться я не был на-строен. Тем не менее, стал читать. Некоторые вещи были откровенно скучны и казались чудовищно затянуты. Например весь эпизод в Старом Лесу [14. Не помню, как у Кистямура он называется. Даю названия из перевода М. Каменкович, В. Каррика], или переход через Карадрас. То ли дело, думалось мне, в «Хоббите»: раз, два и – туда, три, четыре и – обратно! Всё просто, чего растягивать? К тому же, карты, прилагавшиеся к книге были просто ужасны, особенно ко второму тому. За основу были взяты карты Кристофера Толкина, но они были страшно мелкие, а во втором томе вместо названий вообще стояли цифры, а названия давались внизу, что не прибавляло удобности. Да и читать книгу, держа перед мысленным взором карту я не привык, никогда ничего подобного я не читал. Поэтому я очень быстро запутался, и все эти описания, как отряд двинулся на юг, с севера-востока сбегала тропинка, дорога шла на юго-запад, а с северо-запада открывался такой-то вид, вводи-ли меня в состояние тихого озверения. Тем не менее, два тома были съедены довольно быстро, и я начал искать третий. Но третьего тома я не нашел. То ли не нашел, то ли он тогда ещё не вышел, так до сих пор и не знаю. Но за то в то же время вышел весь «Властелин Колец» в переводе Григру. Три тома плюс «Хоббит» в одной большой коробке, эдакий кирпич. Следовательно, чтобы прочитать третью часть, мне надо было купить всего Григру. Делать было нечего. Купил. Но, когда я вместо Бродяжника нашёл Колоброда, а вместо Торбинса, с которым уже более-менее примирился, обнаружил даже не Сумкинса, а Сумникса, я понял, что читать это просто не смогу. Стошнит. Я быстро заглянул в конец, чтобы выяснить, чем же закончилась, наконец, вся эта тягомотина с Кольцом и с облегчением отложил книжку в сторону.
К тому же дало знать себя и церковное неофитство [15. Что это такое см. мою статью «Осторожно: неофит!»]. И я отрекся от Толкина «и от всех дел его» [16. формула отречения от диавола в чине крещения]. Отдал Кистямура и Григру вкупе с, так и не раскрытым, «Сильмариллионом» своему знакомому. И поставил на этом точку.
Так прошло долгих восемь лет. Вопрос о «Властелине Колец» я считал для себя окончательно решён-ным. Когда в моём присутствии заговаривали о Толкине, я морщился и говорил, что это языческое произведе-ние, что в мире Толкина нет Бога и нёс прочую благоглупость. Но любовь к «Хоббиту» я не утратил, и она тихо теплилась где-то в глубине моей души. Иногда я думал, как жаль, что человек, написавший чудную сказку, не смог остановиться и создал такого монстра. Через какое-то время, узнав, что Льюиса [17. которого узнал на три года раньше Толкина ещё в самиздате], к христианству привёл именно Толкин, я стал задумываться: а мог ли человек, обративший Льюиса, сам быть язычником? А, если он не был язычником, то мог ли он создать языческое по духу произведение?
И вот в 2000 году эти вопросы стали настолько неотвязны, что я решил-таки ещё раз купить Кистямура и перечитать.
Я приехал на Олимпийский книжный развал, быстро купил, что хотел, но решил ещё немного похо-дить, посмотреть. И я увидел, что помимо Кистямура и Григру существуют самые разные переводы Толкина. Вообще, можно сказать, что в России совершенно уникальная, но в то же время крайне неблагополучная си-туация с переводами JRRT. Переводов масса, но все они один хуже другого и самые плохие переводы выходят наибольшими тиражами. Толкин считается несерьёзной литературой, и издатели обходятся с ним весьма не-брежно. И тогда я стал искать, а не найдётся ли такой перевод, где были бы те же имена и названия, что и в переводе Рахмановой? И такой нашёлся. Это был перевод Марии Каменкович и Валерия Каррика. Помимо Бэггинса, Риведелла и Тукков там был и обширный научный аппарат в виде комментария, выдержанного в хри-стианском духе. К тому же не безымянно христианском. Авторы перевода были не понаслышке знакомы с тру-дами Отцов Православной Церкви. Это был очень сильный аргумент в пользу их перевода. В результате я уе-хал домой с двумя комплектами «Властелина Колец». Кистямура я пристроил друзьям, о чём теперь сожалею. Жаль, что, благодаря мне, люди имеют теперь превратное представление о Толкине. А переводы Кистямура и Григру именно другие книги, имеющие к Толкину самое косвенное отношение.
Кстати, хочется немного написать о переводе М. Каменкович и В. Каррика и о христианской окрашен-ности творчества Толкина. Данный перевод очень многие толкинисты весьма недолюбливают именно из-за того, что переводчики сделали попытку «связать злосчастную сагу с христианством» [18. Н. Л. Трауберг. Невидимая кошка. Сборник статей. М. Летний Сад, 2006. Отрывок: «В конце тысячелетия. 2 Показания очевидца». Цит. по: «Палантир» № 54, стр. 26]. Увы, несмотря на по-лемику с группой «Китоврас», состоявшуюся на сайте «Арда-на-Куличках» [19. http://www.kulichki.com/tolkien/arhiv/disput/index.html], где был доказан христианский характер творчества Толкина, несмотря на книгу П. Парфентьева «Эхо благой вести», очень многих толкини-стов весьма раздражает, когда речь заходит о христианских мотивах во «Властелине Колец». Некий толкинист, например пишет в интернет-сообществе ru_tolkien (орфография сохранена): «христианство, уж поверьте, тут ну совсем ни при чём». И прибавляет: «толкиен как раз и отрицал христианские мотивы в своём творчестве [20. http://community.livejournal.com/ru_tolkien/186270.html]. Что тут скажешь?.. По слову Н. Л. Трауберг: «доказывать, что <Толкин>, вошедший в число лучших апологе-тов века … - действительно писатель христианский, совершенно бесполезно. Убеждения такого рода живут не в уме, а в сердце» [21. Н. Л. Трауберг. Невидимая кошка. Сборник статей. М. Летний Сад, 2006. Отрывок: «В конце тысячелетия. 2 Показания очевидца». Цит. по: «Палантир» № 54, стр. 26]. В отличие от своего друга К. С. Льюиса, Толкин не был назойливо дидактичен и не созда-вал в свои произведениях аллегорий христианских добродетелей, грехопадений и прочего. Толкин вообще не любил аллегорий и всячески открещивался от того, чтобы их видели во «Властелине Колец». Но внимательный читатель, читатель-христианин не может не увидеть в романе прежде всего действие благого Промысла. Имен-но благой Промысел действует там, где постороннему кажется наличие лишь слепого случая.
«Толкин искренне верил, то есть доверял Богу; очень честно видел себя, а значит - был милостив при всем своем острейшем чувстве зла; и, наконец, избегал какой бы то ни было эзотерики. Словом, он - христианин, принявший всерьёз Евангелие. А всякий, принявший Евангелие всерьёз, непременно проповедует, даже если не пишет и молчит. Толкин - и не молчал, и писал длинные книги» . За эту неназойливость в проповеди, за то желание жизни, которое охватывает душу, когда его читаешь, я и полюбил «Властелина Колец»
Ну а потом пришёл (не сразу и не просто) «Сильмариллион». За ним – «Неоконченные Предания», «Книга Утраченных Сказаний» и множество других, больших и малых, произведений JRRT.
Постепенно я познакомился с теми творениями человеческого гения, которые вдохновляли оксфорд-ского профессора на создание своего легендариума. Пришёл черед «Калевалы», «Беовульфа», исландских саг и многого другого. На необозримых просторах рунета я смог познакомиться с исследованиями русских толкини-стов. Я больше не говорил тех глупостей про Толкина, которые позволял себе когда-то.
Читая и перечитывая «Властелина Колец» я плакал и радовался с его героями, сгибался под тяжестью Кольца, ползя на Ородруин, обдирая ноги в кровь, и внимал бесконечно-печальной истории о энтийских жёнах. У меня лились слёзы из-за несостоявшегося раскаяния Голлума и перехватывало дух от звука рогов Рохиррим, пришедших на помощь Гондору.
Я читал и читаю сейчас «Властелина Колец» и безбрежная радость потоком течёт в сердце, и легче преодолеваются жизненные трудности, и жизнь жительствует!

(с)
Tags:
Третья часть муравьевского перевода плоха просто из рук вон даже по сравнению с первыми - не только с другими переводами. Оказывается, жить в стороне от общества и споров не всегда плохо: когда люди не хотят видеть очевидного и спорят с пеной у рта о том, чего не знают, это бывает очень больно видеть. С другой стороны, Н.Трауберг, наверно, написала много замечательных вещей о Толкине, а это тоже прошло мимо. Не понимаю, за что можно не принять перевод М.Каменкович и В.Каррика. Он очень корректный. Помню, как радовалась, увидев эти четыре тома в магазине. Было редчайшее стечение удач: у меня нашлось время на книжный магазин, в магазине оказалась такая книга, а в кармане совершенно неожиданные деньги, чтобы ее купить. Сейчас как-то даже странно вспоминать, что православные неофиты пытались эту книгу внести в "черный список" (мои знакомые пытались). С ней можно кое в чем поспорить - но поспорить именно на богословские темы. Спасибо, что напомнили про первую любовь к Толкину, хотя, конечно, она у всех была разная :)
>>>Не понимаю, за что можно не принять перевод М.Каменкович и В.Каррика.>>>
Помимо "христианскости" его обвиняют в "тяжеловесности". Один толкинист сказал например так: это даже не труп. ибо даже не воняет...
Он назвал это рецензией...
>>>как-то даже странно вспоминать, что православные неофиты пытались эту книгу внести в "черный список">>>
пока будут неофиты (а они будут, слава Богу, всегда, пока стоит Церковь) будут вносить в черный список. Я сам это проделывал в своё время. ))) Бывает такой период, когда кажется, что кроме "Добротолюбия" читать ничего нельзя...
Ну да, черный список неустанно пополняется :)