May 27th, 2011

в тюбетейко

Птун.

Позавчера, идя на работу, увидел прямо у своих ног крохотный комочек, который почему-то показался мне живым. Им оказался птенец воробья.

Что с ним делать я совершенно себе не представлял. Сперва, убрав его с дороги, положил на газон. Но он был там абсолютно невидим для глаз, и думаю, не только человечьих, но даже и для воробьиных. К тому же данный участок постоянно обходит, живущий там уже лет восемь, дворовой пёс. И точно: не успел я взять воробьёнка на руки, как тот тут же появился и стал обнюхивать место, где только что лежал птенец.

Ничего другого не придумав, отпросившись с работы, повёз птуна домой. Был практически уверен, что тот сдохнет на вторые сутки максимум. Уж больно мелок. А до дома мне путь неблизок. А кормить их надо с интервалом в час.

Как мы делали для него смесь и пытались его накормить это ещё та песня. Птун сжимал клюв, как партизан на допросе у фашистов.

Зато у котов полный восторг! Сидят возле коробке, почти не отходя. Особенно Мура, с безумно горящими глазами.

Но вот, собственно, прошли не одни сутки, а уже третий день, а птун подыхать, похоже, не собирается. Чему мы все, включая котов, очень рады.

Собсно: ПТУН.

в тюбетейко

Зафренд-отфренд-зафренд-отфренд-зафренд-отфренд...

Меня умиляют люди, которые, не дождавшись взаимности, расфренживают тебя на второй день. И ведь много таких. Чудные право слово...

Уважаемые господа! Я френжу крайне редко и только тогда, когда уверен (на данный момэнт), что сей журнал я буду регулярно читать. На всякую там истеричную политику зафренда мне начхать с высокой колокольни.