October 1st, 2012

в тюбетейко

По дороге на работу.

По дороге на работу в подвале одного из домов несколько лет жила кошка. Всё, что я мог для неё сделать, это каждое утро кормить её. Кто-то ещё подкармливал её тоже: иногда я находил возле лаза в пластиковых тарелках всякую дрянь. Она ждала меня и радостно бежала навстречу. Когда я попытался поймать её, чтобы отвезти домой, она вырвалась и была уже со мной осторожней. Мне ничего не оставалось делать, как просто продолжать кормить её.

Уже несколько недель я её не вижу, на зов она не выходит, скорее всего она каким-то образом погибла. Но пакет с "Вискасом" я продолжаю на всякий случай носить с собой и каждый раз зову её.

Сегодня на мой зов, как всегда никто не вышел, я уже отходил, как вдруг появился котёнок. Потом второй, потом третий, четвёртый...

Сколько всего их было я не смог сосчитать, то ли шесть, то ли семь, может восемь. Все они была разновозрастные, разнотипные, от пяти месяцев и ниже. Надо полагать, собрали все выводки с какого-то дачного посёлка и закинули в подвал.

Пакетик "Вискаса" первые три всосали в себя за считанные секунды. Остальным осталось просто смотреть глазами, в которых не было ничего кроме безумия голода и ужаса.

Совершеннейшие дикари. К руке они меня не подпускали и близко. Если, ценой своих рук и куртки я смог бы ухватить хотя бы одного, в следующий раз они вряд ли вы вылезли.

О, люди! Если бы вы смогли бы увидеть мою испепеляющую ненависть к вам! Если бы вы смогли её ощутить, суки, вы бы сдохли, сгоревши заживо! Как же бешенно я вас ненавижу! Будьте вы прокляты!
в тюбетейко

Сон моего друга.

Мой друг shimali рассказал мне сон.
Дальше прямая речь от его лица:

"Я еду в поезде, старом таком, типа как в фильмах про гражданскую войну. Зайцем. И тут идет патруль: красноармейцы. Ловят зайцев. Но меня они ловить не стали, потому что я, оказывается, сам красноармеец и еду к месту службы. С винтовкой и все как надо. И мы в тамбуре стоим, курим.
И они мне говорят, что фашисты захватили маяк и в заложницы взяли Клаву. И тут я вспоминаю, что мы с этой Клавой выросли в одном дворе. И она кореянка. И я тоже внезапно кореец. Но почему-то не узкоглазый.

И тут мы уже в начале 50-х. Сидим в самолете. И он сейчас взлетит. А я типа гость из будущего. И говорю кому-то: "Надеюсь, в прошлом самолеты были такие же надежные, как сейчас".
А народу безумно интересно: всем пассажирские самолеты в новинку. И я рассказываю, как мы сейчас полетим.
И тут самолет взлетает. Под углом градусов 45, не меньше.

И теперь уже война. А самолет длинный, как ж/д вагон. И я куда-то пошел. А там компания сидит и бухает. И я к ним присоедился, как в кино показывают типа. И все пьют за скорую победу.
А я говорю: "На самом деле почти в каждой советской семье кто-нибудь не вернется с войны. А из семей присутстующих тут - в каждой".
И все на меня смотрят с недоверием. Потому что в этом сне была какая-то альтернативная война: первые три года СССР побеждал почти без потерь, а в последние два началась жесть какая-то.
И тут я думаю, что на меня как-то недобро смотрят. И понимаю, что накосячил.
И быстро говорю: "Но советский народ прд руководством товарища Сталина все равно победит!"
Предлагаю тост за Великого Сталина!!!
Все разливают коньяк
И тут один мужик начинает так смачно харкать во все рюмки.
Я говорю: "Ты чего делаешь"?
А он мне: "Это же такой фронтовой обычай, ты разве не знаешь?"
Я говорю: "Ну на фиг такие обычаи!"
И мы прилетаем в Каир. И там нас берут в заложники какие-то исламисты. И куда-то везут.
Но я им не говорю, что понимаю, что они говорят, и знаю, куда мы едем.
Причем я узнаю все улицы Каира, хотя они вообще не такие, как на самом деле в Каире
даже близко.
Вот
А потом я проснулся".
в тюбетейко

О хамско-холуйском синдроме

О хамско-холуйском синдроме

И вот подкатывается ко мне тетка и говорит: 'Уж эти мне литовки, такие прилежные! А ну-ка, ну-ка, что это ты вяжешь?' Я вежливо спрашиваю: 'А почему это Вы говорите мне 'ты'? А она просто не слышит и, тем более, не понимает, и уже начинает потихонечку тянуть вязание у меня из рук...