в тюбетейко

У Трипонасия появился конкурент. :))

Оригинал взят у shimali в Приключения Киприана

Киприан пришёл в монастырь еще довольно молодым человеком. Не знаю даже, жив ли он сейчас — когда я видел его в последний раз, он был уже пожилым розовощеким дедушкой с седой бородой, чем-то напоминающим Санта-Клауса. Стало быть, почти вся жизнь прошла под черной мантией.


Киприан был человеком простым и незлым. Когда братия получали ежемесячное денежное довольствие, Киприан, вернувшись в келью от казначея, скрывался за своей ширмочкой в углу и начинал чем-то греметь и звенеть. В глазах его при этом появлялся веелый блеск. "Эх, люблю же я чайку попить" — сообщал Киприан соседям по келье. "Вот сейчас заварю себе чайку... Хорошего чайку, крепкого... И знаете что? Я буду притворяться, как будто я пьяный! Вот!". Притворяться получалось хорошо, реалистично. Даже винный дух откуда-то появлялся. В такие дни Киприана старались по возможности прятать от монастырского начальства.

А однажды чаёк сыграл с Киприаном злую шутку. Поставили его дежурить на монастырские главные ворота — следить за порядком, отвечать на вопросы паломников и туристов, ну и вообще смотреть, чтобы дисциплину не хулиганили. Дело было жарким летом, и Киприан от выпитого чайку совсем разомлел. В сон стало клонить необыкновенно — а спать нельзя: послушание. И не уйдёшь никуда. Но Киприан не был бы Киприаном, если бы не нашёл выход! Ведь если ворота запереть, то никто через них не войдет, а, стало быть, и охранять монастырь будет не от кого!

Обрадованный своим открытием монах загремел ключами и весело потопал в келлию. Там он тоже заперся и уже через несколько минут спал, что называется, "без задних ног". Тем временем народ забеспокоился: средь бела дня ворота обители почему-то заперты! И никому ни войти, не выйти. Доложили наместнику о. Михаилу. Недолго думая, игумен помчался в братский корпус, одним ударом ноги выбил дверь в келлию (о. Михаил был здоровенным лосём с тяжеленными кулаками, которые весьма больно бились), стащил одуревшего Киприана с койки и принялся молотить его руками и ногами. Киприан потом несколько дней не выходил из дома.

А еще Киприан как-то был прозорливым. Приехал он по каким-то делам в Москву. И там готовившийся к монашескому постригу послушник Николай спросил его, как бы в шутку: "Киприан, а как меня назовут?" Киприан, отхлебнув чаю, не раздумывая ответил: "Нектарием!" И надо же — так и случилось! Впечатленный друг новопостриженного монаха Нектария Павел, в свою очередь, задал новоиспеченному старцу тот же вопрос — и получив ответ, достал из-под подушки узелок с деньгами и побежал заказывать икону к постригу. Потом друзья часто интересовались — откуда в келлии у отца Петра такая большая и красивая икона св. Порфирия Газского? Он так почитает этого святого?

— Не, а что, — отвечал Киприан, — я разве прозорливый старец? Меня спросили, я и ответил, что на ум пришло. Нашли тоже, кого спрашивать.

Но однажды в родной обители Киприана наступили чёрные дни. Новый игумен разогнал значительную часть братии — причем за проступки куда как менее серьезные, нежели водились за Киприаном — и принялся ставить на начальственные должности совсем молоденьких, только что постриженных юнцов с еле пробивающейся бородкой. Старые монахи охали: "Ох, и не думали, что буяна и драчуна о. Михаила будем добром вспоминать...". Не миновала чаша сия и Киприана — иди, мол, брат, куда глаза глядят, а нам ты тут не нужен. А куда идти-то, когда вся жизнь прошла за высокими стенами?

Приехал Киприан в Москву и поселился у интеллигентного протоиерея Василия и его монахолюбивой матушки Ольги. Понятно, что не навсегда — но хоть перекантоваться. А тут в гости к хозяевам пришёл убитый горем православный бизнесмен Саша.

Убит он был не зря, тем более, что у него были все шансы вскоре стать убитым не только горем, но и пулей (дело было в лихие 90-е). На границе у Саши застряло несколько вагонов с товаром, который уже ждали здесь весьма серьезные люди. Ждали — а таможня добро не дает. И когда даст, и даст ли, и сколько нужно будет этой таможне заплатить — никто не знает. Киприан отхлебнул чайку, ласково поглядел на бизнесмена Сашу и молвил: "Не печалься, радость моя. Вот я помолюсь — и всё образуется!"

Видимо, Киприан помолился. Впрочем, проверить это мы не можем, но Сашины вагоны уже на следующий день весело покатили в Москву. Пораженный бизнесмен тут же поклялся всю жизнь содержать Киприана. И выполнил свое обещание — и как...

В центре областного города, неподалеку от которого находилась обитель, откуда был изгнан Киприан, Саша купил своему избавителю роскошную многокомнатную квартиру, отремонтировав и обставив ее, не жалея сил и средств. Денежное довольствие нашему герою было определено такое, что, думаю, он никогда в жизни не видел столько денег ни сразу, ни по отдельности. Деньги тратить Киприан не умел, но любил. Скоро экстравагантный дедуля стал известен всему городу — таксисту на привокзальной площади было достаточно сказать: "К Киприану!", чтобы безошибочно попасть по назначению. Как-то раз Киприан посетил и монастырь. Братия сбежалась поглядеть на легендарную личность. В дорогом светлом костюме, белой мягкой шляпе, очках в тонкой золотой оправе розовощекий седобородый Киприан был похож на... хм, а я и сам не знаю, на кого.

Апофеозом разгула стало празднование юбилея Киприана — с фейерверком, актером, наряженным в преподобного Климента (основателя монастыря, где когда-то жил Киприан), пришедшим с поздравлением, и даже катанием гостей на вертолете вокруг монастыря... 


Прелесть какая:) Для полноты блаженства он должен был еще жениться.
Полагаете, это непременное условие блаженства?
Конечно. Без горчинки не бывает никакого блаженства:)
ну, жениться не обязательно... иначе блаженство превратится в банальную рутину ))))
появился конкурент.
Ты так пишешь, как будто у меня монополия на такия воспоминания))) Не я первый, не я последний))))