в тюбетейко

Ночлег Франсуа Вийона.

Наконец-то перечитал. Не знаю, что хотел сказать Стивенсон, но думаю, судя по характеристике, данной им поэту в начале рассказа, Вийон - окаянный грешник, не поддающийся ни на какое вразумление блаародного рыцаря. Получилось однако (по крайней мере в моём восприятии) совершенно другое. Опьянённый своим блаародством, рыцарь не видит перед собою никого. Априори считая себя выше, чище и лучше Вийона, он читает ему нотации, отмахиваясь, как от назойливой мухи от слов Франсуа, в которых тот, порою ёрнически, выражает то горе, каждодневное, ежеминутное, ежесекундное горе нищеты и голода, в которых он пребывает.
Рассказ живо напомнил мне статейку, когда-то опубликованную в "Радонеже" о такой-сякой матери Терезе, которая вместо того чтобы обращать индийцев в христианство... кормила их!!! Какая бездна католического падения! Она их, видите ли, их кормила! Презренным, тленным хлебом, вместо того, чтобы дать им Хлеб Жизни...