в тюбетейко

Трудности перевода

– Помилуйте, сколько беспокойства… - сказал Сидзё. - Что это, суп? Замечательно. И подогретая водка? Отлично. Холодная у нас еще осталась, но подогретая куда лучше.

Вроде умный был мужик А. Стругацкий.
И язык хорошо знал.
Не только японский, но и русский.
А вот поди ж ты!
Везде на протяжении всего романа "Пионовый фонарь" вместо "саке" он с тупостью маньяка пишет "водка".
Во-первых, любой мужик скажет, что это, мягко говоря, разные вещи.
Саке стоит особняком среди алкогольных напитков, но если уж сравнивать, то это всё-таки скорее вино.
Хотя нифига на самом деле не оно.
Во-вторых, слово "саке" весьма всем понятно, знакомо и гораздо лучше создаст экзотическую атмосферу.
Ну и на русский слух "подогретая водка" это знаете ли... очень специфично.
У человека, не понявшего что к чему, может возникнуть не очень лестные мысли по поводу японцев, предпочитающих подогретую водку холодной.
Везде "водка", и в моём печатном издании, и в антернетах...
Эх, я обожаю такие вещи, но я прозевал оба таких тома из двадцатитомника японской классики.
А, ясно. Я заболел Японией в 2000 году. От Акунинского Масы, кстати. Сперва было "Манъёсю". Потом "Синкокинсю", а потом и "Японский театр" из двадцатитомной антологии...
Вот и у меня рецидивы болезни где-то раз в три года происходят.
Ну, может быть, в первой половине 1960-х, когда Аркадий (простите, не Борис) Стругацкий это перевёл, может быть, слово «сакэ» не было у нас так на слуху?
Аркадий, точно.
Мне кажется, такие слова как "саке", самурай", "гейша" и "сакура" известны были всем.
Речь идёт именно о саке и ни о чём другом.