в тюбетейко

Вновь я посетил...

Вчера вечером, находясь возле метро "Красносельская", я решил зайти в православный храм.
Не просто в храм, а в котором когда-то работал, или как говорят на специальном языке православные: "подвизался".
Храм, в котором я венчался с моей женой почти двадцать пять лет назад.
В храм, в котором у нас с ней было (как мы думали) много друзей.
Теперь это не просто храм, а женский монастырь.
Было темно.
Малолюдно, потому что будни.
Я ходил по храму и всматривался в знакомые и незнакомые иконы.
Большая икона мученицы Татьяны, возле которой стояла моя жена, когда мы венчались, оказалась висящей в тёмном углу, сосланная туда видимо за "некрасивость": она была написана весьма по-любительски в 1991 году.
На её прежнем месте висел красивый позолоченный прп. Серафим.
На хорах нудно и неразборчиво читалась кафизма, прерываемая ещё более неразборчивой малой ектениёй.
Подумалось: кому нужна такая долдонная молитва?
Богу?
Ну уж точно что не Богу.
Ему от нас нужно совсем другое.
Людям?
В углах храма дремали "молящиеся".
Вряд ли они разбирали хоть слово из читаемого.
Я ходил и всматривался.
Ни одного знакомого лица.
Впрочем, нет.
Уже на выходе одно знакомое лицо я наконец увидел.
За свечным ящиком стояла Машенька.
Милая маленькая девочка в очёчках и вечным туго повязанным белым платочком.
Машенька совсем не изменилась, как и свечной ящик.
Только постарела на двадцать пять лет.
Но всё такая же ласковая и кроткая.
Очень тепло пообщались.
С Ортемием Сладчайшим, слава аллаху, не пересеклись.
Я вышел на воздух.
Ветер дул мне в лицо, я жадно глотал его и не мог надышаться.
Навстречу мне торопливо шли припозднившиеся прихожане, узнать их было нетрудно, хоть я никогда раньше их не видел.
Они шли с этого замечательного воздуха - туда.
Где невнятно бормотал чтец и невнятно отвечал хор.
Где когда-то протекала моя жизнь, которая не казалась мне почему-то затхлой.
Tags: